Про музыку

Условно, музыка делится на ту, которая играет внутри меня, и ту, которая настырно рвется в меня извне.

Внутри что-то постоянно играет. Это большая проблема, поскольку создается ощущение, что ты работаешь без перерывов на обед, без выходных, без сна, в общем, 24/7 как окрестный шиномонтаж.

При всем том, что я пишу в среднем по 30–40 мелодий и шлягфраз в месяц, меня нельзя заставить сочинить песню. Нельзя заставить не потому, что нельзя заставить, а потому что я и не сочиняю их по большому счету. Ну то есть, я не грызу карандаши, не рву на себе волосы, не принимаю специальные композиторские позы, с умным видом не анализирую труды великих композиторов, не выдавливаю из себя верши, не напрягаюсь, и вообще не знаю, что такое творческие муки вообще. Понятия не имею! Песни падают в голову как письма откуда-то оттуда. Чистишь картошку, — хуяк, — юв гад э мейл. Садишься за инструмент: баллада. Ставишь флажок, идешь чистить дальше. Начинаешь жарить, — дыдынц! — ещё два входящих. Открываешь: там какое-то говно и миленькая детская песенка. Они «прилетают» практически полностью готовые, не требующие вообще никак усилий с моей стороны хотя бы для создания впечатления, что ты это действительно написала. В студии, бывает, разговариваешь с артистом, — у-о, — ещё одно входящее. Наигрываешь прямо при нем пришедшую в голову мелодию от и до, а он так на тебя глаз округляет, откуда типа? От верблюда! И всякий раз граждан подклинивает на этом — они не понимают, а тебе и не объяснить. Таинство!

Раз в месяц, наверняка для заебать поддержания формы, мне прилетают в голову совершенно особенные мелодии, с которыми без внутренних декодеров не разобраться. С такими действительно приходится воевать, подбирать, перебирать, сдвигать брови, хмуриться и жмуриться, в общем, заниматься всем тем, чем занимаются все горе-композиторы планеты земля — хуйней. Для меня это насилие. На меня можно обижаться, что я выбрасываю кучу прелестных мелодий, поскольку действительно не знаю, что с ними делать — они как старые сгоревшие рукописи — тут кусок, там обрывок. Для работы они мне бесполезны, а для изучения в моем графике для них просто нет времени. Одно время пыталась записывать (мало ли на черный день), но когда накопилось три обувные коробки с кассетами, я это дело забросила — все равно за много лет я не обратилась ни к одной из них. Я уверена, что если мелодия была хорошая, а я её проигнорировала или забыла, она сама вернется.

К моему величайшему сожалению, у меня прекрасная память. Я запоминаю все, что залетает в ухи, а потому все окружающие звуки и мелодии воспринимаются мною как чудовищный спам. Хоть я его и фильтрую, это тяжелейшая нагрузка на голову. Время от времени приходится перезагружаться или форматироваться. Частенько эти мероприятия чудесным образом совпадают с праздничными возлияниями. Хули стесняться — все свои:).